Условие:
Найдите в тексте черты публицистического и художественного стиля.
Ташкент сохранил от прошлого мало. Две тысячи лет он был глиняным городом; он размывался водой, развеивался ветром и строился вновь из той же глины. Каждое столетие он умирал, превращаясь в тонкий пласт почвы, умирал легко и прилежно, как умирают деревенские старики в фильмах Довженко – под стук падающих в саду яблок. Город уходил в небытие, не оставив ни башен, ни брусчатки средневековых мостовых, – очевидно, истории безразлично, на какой сцене разыгрывается ее действие – каменной или глиняной. Хроника Ташкента спрессована, и, чтобы разобраться в ней, археологи закладывают шурфы. В этих колодцах персиковая косточка восьмого века лежит на сорок сантиметров ниже украшенного бриллиантами кинжала семнадцатого века; неглубокий ташкентский метрополитен, в сущности, проложен вдоль городской истории.
Мне повезло. Несколько лет я прожил в чреве Ташкента. Мы с матерью переселились в дом Рахима-ака, нам выделили одну комнату, а всего в доме их было две, разделенных крошечным коридорчиком. И вот я оказался в лоне узбекской семьи, я был принят в нее. Я был мальчиком Рахима и вместе с ним ел шавлю, в которой плавал вышибавший пот красный стручковый перец (Из журналов).
