Условие:
Проехав несколько верст по большой дороге, Хаджи-Мурат сдержал своего тяжело дышавшего и посеревшего от пота белого коня и остановился. Вправо от дороги виднелись сакли и минарет аула, налево были поля, и в конце их виднелась река. Несмотря на то, что путь в горы лежал направо, Хаджи-Мурат повернул в противоположную сторону, влево, рассчитывая на то, что погоня бросится за ним именно влево. Он же и без дороги, переправясь через реку Алазань, выедет на большую дорогу, проедет по ней до леса и тогда уже, вновь переехав через реку, лесом проберётся в горы. Решив это, он повернул влево. Но доехать до реки оказалось невозможным. Рисовое поле, как это всегда делается весной, было только что залито водой и превратилось в трясину. Хаджи-Мурат и его товарищи брали направо, налево, надеясь найти более сухое место, но то поле, на которое они попали, было всё равномерно залито и теперь пропитано водою. Лошади со звуком хлопанья пробки вытаскивали утопающие в вязкой грязи ноги и, пройдя несколько шагов, тяжело дыша, останавливались.
Так они бились долго. Уже начало смеркаться. А они всё ещё не доехали до реки. Влево был островок с распустившимися листиками кустов. Хаджи-Мурат решил въехать в эти кусты и там, дав отдых измученным лошадям, пробыть до ночи.
Въехав в кусты, Хаджи-Мурат и его товарищи слезли с лошадей и, стреножив их, пустили кормиться. Сами же поели взятого с собой хлеба и сыра. Молодой месяц, светивший сначала, зашёл за горы, и ночь была тёмная. Соловьёв в Нухе было особенно много. Два было и в этих кустах. Пока Хаджи-Мурат со своими людьми шумел, въезжая в кусты, соловьи замолкли. Но когда затихли люди, они опять защёлкали, перекликаясь. Хаджи-Мурат, прислушиваясь к звукам ночи, невольно слушал их.
И их свист напомнил ему ту песню о Гамзате, которую он слышал нынче ночью. Ему вдруг стало серьёзно на душе. Он разостлал бурку и совершил намаз. И едва только кончил его, как послышались приближающиеся к кустам звуки. Это были звуки большого количества лошадиных ног, шлёпавших по трясине. Быстроглазый Хан-Магома, выбежав на один край кустов, высмотрел в темноте чёрные тени конных и пеших, приближавшихся к кустам. Ханефи увидал такую же толпу с другой стороны. Это был Карганов, уездный воинский начальник, со своими милиционерами (Л. Толстой).
