Условие:
Громов осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Похищенные средства были переведены в Bitcoin, затем размещены в децентрализованном протоколе кредитования, использованы как залог для выпуска стейблкоинов, на которые приобретены NFT-токены и доля в DAO-проекте. На момент приговора стоимость цифровых активов кратно выросла, часть кошельков контролируется смарт-контрактами без возможности прямого изъятия. Эксперты расходятся во мнении, кому юридически принадлежат такие активы.
Что именно может быть объектом конфискации: исходный BTC, производные активы, прирост стоимости, права управления в DAO либо денежный эквивалент?

